Мир под названием ТАНГО

В танго есть свои жанры – фарс, комедия, трагедия, если понаблюдать, можно найти еще. Но всегда это отношения, в которых главные герои Он и Она. В этих отношениях возможна вся гамма эмоций: от предельной сосредоточенности до истерики. Природа танго такова, что пара, забывшая обо всем, кроме танца, смотрится всегда великолепно. Только равнодушия танго не прощает.

Это ведь настоящее чудо: в городе, обрекающем на одиночество, есть возможность встретиться, прикоснуться, создать что-то новое, чего не было до этой встречи, и расстаться без потерь, без объяснений и поисков виноватого. Единственная, может быть, возможность для многих на короткое время ощутить, что ты не один, что дышишь и движешься с кем-то в унисон, а главное, не только ты получаешь от этого удовольствие. Я думаю, неважно, о ком речь: о постоянных парах или одиночках, часто меняющих партнеров. «Круг танго» - несколько танцев, необходимых для реализации пары, - может быть из двух танцев, трех и более (одного всегда мало, если это не постановка), но каждый раз это что-то другое, нечто неповторимое, даже если та же пара танцует под ту же мелодию уже в который раз.

Не просто решиться пригласить кого-то в первый раз. И характерно, что от раза к разу проще не становится. Вообще танцевать танго трудно. А кто обещал, что будет легко? И кто сказал, что трудно – это плохо? Ведь легче всего лежать на диване. Даже чтобы с него встать, надо сделать усилие.

Собственно, для партнера – для мужчины – это потрясающая в своей простоте и наполненности возможность лишний раз почувствовать себя мужчиной. Когда дамы обсуждают тангеро (мужчину, танцующего танго), то в первую очередь говорится не о том, как он делает то или другое, а как он ведет. Тангеро начинается не тогда, когда танцор овладел шагом, научился сохранять баланс, перестал растопыривать пальцы на спине дамы и ломать ей кисть правой руки. Тангеро начинается в тот момент, когда он перестает думать о том, что он делает, и начинает думать о том, зачем и для кого он это делает. Мужчина – хозяин танца, ведущий, он отвечает за то, что происходит здесь и сейчас, и если он нашел точный образ танца, предложил его и получил ответ, - значит, это его триумф, его победа.

С другой стороны, если уж ты за что-то отвечаешь, то уж будь любезен соответствовать. Наше мужское дело – предложить, их, дамское, – выбрать из предлагающих. Если тебя выбрали – торжествуй, но соответствуй. Во всяком случае, не расслабляйся. Высокомерие здесь не неуместно, оно неприятно и смешно. Это не зависит от уровня танцевальной подготовки партнеров. Если ты захочешь и, главное, покажешь ей, что ты хочешь, если не будешь думать о том, как ты выглядишь, а будешь думать о танце, она сделает все. В этом – главный фокус танго. Его сложность и простота. Женщина в умелых руках сделает и то, что в жизни никогда не видела. Более того - что никто никогда не делал. Только попроси об этом так, чтобы она поняла. Это трудно. Но это стоит того.

При всем многообразии возможностей современного городского человека, при всех вариантах проведения свободного времени, от шахмат до американского футбола, от компьютерных игр до боев без правил, аналогов танго нет. Танец аргентинских пастухов и городской шпаны Буэнос-Айреса сохранил для нас великолепный способ выразить эмоции, которым нет выхода в повседневности современной жизни. Но сами-то эмоции и чувства остались. Их не выплеснешь в уличной драке или в любовном приключении, в семейной ссоре или на рыбалке. Они не растрачиваются за преферансом или за бильярдным столом. Их не зальешь водкой и не растрясешь многокилометровыми кроссами. Это принципиально другое. Здесь понимаешь смысл и правду старой фразы: «Мужчина выбирает путь, женщина выбирает мужчину». В конце концов, для человека западной культуры танго – едва ли не последняя возможность прилюдно, легально и безнаказанно выполнить старинный ритуал, с легкой руки американских юристов обозначенный ругательным словом «харрасмент».

В конце концов, это игра такая. И игре, о которой идет речь, столько лет, сколько прошло с того момента, как первый мужчина понял, что не только возможностью продолжения рода привлекает его это малопонятное, но чрезвычайно приятное на вид и на ощупь существо.